Сара Дуглас - Боевой Топор [Искупление Путника]

— Давай искупаемся.

Ответом послужила радостная улыбка. Женщина сняла платье и вместе с Фарадей вошла в воду, держа в руке кусок душистого мыла. Оказалось, что мыло для Фарадей. Ее тело намылили и стали нежно массировать.

— Как приятно, — отозвалась Фарадей.

— До сих пор ты чувствовала грубые прикосновения Борнхелда, проявление похоти, а сейчас тебя касаются руки матери, несущие умиротворение и любовь, — ответила женщина.

— У меня к тебе просьба.

— Какая?

— Я не хочу ребенка от Борнхелда. Сделай так, чтобы я от него не зачала.

Женщина нагнулась и поцеловала Фарадей в лоб.

— Не тревожься. У тебя будут дети только от любимого человека.

— Спасибо, — лицо Фарадей расцвело в улыбке.

— Ты чувствуешь себя лучше?

— Намного.

— Тогда давай еще погуляем, но сначала оденься. На берегу, рядом с моим, лежит еще платье. Это мой подарок тебе.

Платье пришлось впору. Оно было сшито из мягкой ткани, переливавшейся всеми цветами радуги. Фарадей поблагодарила и пошла рядом с Матерью.

— Это платье следует надевать только в особых случаях, — улыбнувшись, сказала женщина. — В каких — узнаешь потом. Храни его.

— Это твой подарок, — взволнованно ответила Фарадей. — Я стану беречь его.

— У меня для тебя есть и другой подарок. Остановись на минуту.

Женщина зажала руками голову Фарадей и пронзила ее пламенным взглядом.

— Я передала тебе заряд силы. Эта сила поможет тебе выполнить свое великое предназначение. Как ею пользоваться, также узнаешь со временем. Прислушивайся к голосу сердца, — женщина отвернулась, насторожилась, а затем тревожно продолжила: — Борнхелд возвращается. Тебе пора в Горкен-форт.

— Неужели он уже возвращается? — растерянно произнесла Фарадей.

— Ты у меня три часа. Я рада, что тебе не наскучила. Мы еще увидимся, Фарадей. Если у тебя дрогнет сердце, если тебя охватит отчаяние, позови меня, и я помогу тебе. Если над тобой нависнет нешуточная опасность, если ты растеряешься, позови меня, и я помогу тебе. Ты моя дочь. А теперь запомни стихи:

Меня окутал мрак кромешный,И нет просвета впереди.О Мать, прошу тебя, не мешкайИ мне на выручку приди.

Женщина ободряюще улыбнулась и попросила:

— Повтори эти стихи.

Фарадей прочла стихи без запинки. Женщина удовлетворенно кивнула и мягко произнесла:

— Не забудь их. Они тебе пригодятся.

— Я не забуду, — уверила Фарадей и… оказалась у себя в спальне.

— Куда ты запропастилась? — в сердцах воскликнула Ир. — Я думала, ты уже не вернешься. Борнхелд во дворе, а тебя нет и нет, — Ир всплеснула руками. — А откуда на тебе платье? Снимай сейчас же, вот-вот придет Борнхелд. Да не ходи нагишом — это же неприлично. Надень ночную рубашку и залезай в постель. Притворись спящей.

За дверью раздались тяжелые шаги. Ир схватила платье, снятое Фарадей, и поспешно положила его в сундук. Едва она захлопнула крышку, как вошел Борнхелд.

— Поди прочь! — гаркнул герцог, свирепо взглянув на Ир.

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

Утро Йула

Наступило утро седьмого дня третьей недели Снежного месяца, и если бы ахары продолжали, как в стародавние времена, отмечать те же праздники, что и икарийцы с аварами, для них пришло бы время Йула. Но если бы даже ахары не отказались от Йула, защитникам Горкен-форта и Горкентауна в этот день было бы не до праздника.

Вот уже неделю мела метель, сопровождавшаяся лютыми холодами, непривычным явлением при длительном снегопаде. Подвоз топлива и продовольствия со складов, вытянувшихся цепочкой от столицы до Горкентауна, прекратился. Солдаты мерзли, недоедали. Борнхелд отменил патрулирования, сосредоточив все свои мысли на обороне форта и города. Он опасался нападения Разрушителя.

В это утро Аксис, граф Йорг и лорд Магариз стояли на крыше самой высокой башни и, ежась от холода, всматривались в мутную мглу, сквозь которую летели белые хлопья снега.

— Если скрелинги нападут, придется стрелять вслепую, — мрачно произнес Магариз.

— Вряд ли это поможет, — не менее мрачно ответил Йорг. — Попасть стрелой скрелингу в глаз можно только случайно.

— Можно воспользоваться и маслом, — добавил Магариз, кивнув на стоявший у ограждения большущий закопченный котел с топкой под днищем.

— Сомневаюсь, что скрелинги станут карабкаться по стене, — угрюмо возразил Аксис. — Они могут напасть на форт сверху, воспользовавшись нисходящим потоком воздуха. Кроме того, у части скрелингов имеются крылья.

— Похоже, мы сами ничего не решим, — сказал Магариз. — Пошли к Борнхелду. Пусть и он пошевелит немного мозгами.

Командир форта заковылял к лестничному проему. Аксис и Йорг последовали за ним.

— Что нового? — спросил Борнхелд, склонившись над камином и потирая над огнем руки. Невдалеке от него стояли Готье, Роланд и Велиар. Все были в кольчугах и латах.

— Метель не утихает, милорд, а мороз все крепчает, — ответил Магариз. — Не сомневаюсь, это происки Горгрила. Непрекращающаяся метель наводит на солдат ужас, а мороз холодит не только тела, но и души. Солдаты теряют мужество. Надо что-то предпринимать.

— Что предпримешь в такую погоду? — угрюмо произнес Борнхелд. — Вылазка не поможет. Не пройдет и пяти минут, как все солдаты замерзнут.

— Пожалуй, сейчас и Горгрил не решится на энергичные действия, — задумчиво сказал Аксис. — Как я заметил, духи активизируются в тихую, маловетреную погоду.

Магариз кивнул.

— Мы не раз патрулировали в ненастье, правда, не в такую метель, как сейчас, и ни разу не подверглись нападению неприятеля. Возможно, Аксис, ты прав, и Горгрил пока не будет атаковать.

— Тогда зачем Разрушитель наслал эту дьявольскую метель? — нахмурившись, спросил Роланд.

— Горгрил хочет посеять панику среди наших солдат, а заодно показать и свою силу, — ответил Йорг.

— А может, просто беснуется, пестует свою ненависть, — предположил Боевой Топор. — Вероятно, бросит в бой скрелингов только после метели.

— Не станем гадать, когда нападет на нас Горгрил, — угрюмо сказал Борнхелд. — Наша задача — быть постоянно во всеоружии. Горгрил должен получить по заслугам, а для этого Разрушителю должны противостоять боеспособные воины, а не окоченелые трупы. Готье, распорядись, чтобы в городе во всех нежилых домах выломали деревянные переборки, а вместе с ними и двери. Пустите их на дрова.

— Слушаюсь, сэр, — повиновался Готье.

О том, что солдаты мерзнут, недоедают, ему было известно не хуже, чем Борнхелду, но в отличие от него, он был осведомлен и о том, что вопреки запрету главнокомандующего, солдаты то и дело обсуждают пророчество, высказывая при этом противоречивые мнения. Одна часть солдат по-прежнему считала своими первейшими врагами жестоких вероломных отверженных, полагая, что скрелинги — их мерзостные наемники, прокладывающие им путь для вторжения в королевство. Эти солдаты верили в Борнхелда, считая, что только он может спасти Ахар. Зато другие солдаты, узнав, что «отверженными» называют аваров и икарийцев, которые в стародавние времена жили в мире с ахарами на территории одного государства, а затем стали жертвами безжалостного гонения со стороны Сенешаля, не только перестали относиться к отверженным как к врагам, но и стали сочувствовать им, рассудив, что в прошлом те незаслуженно пострадали, а теперь находятся в не меньшей опасности, чем ахары. Эти солдаты верили в Звездного Человека, который, объединив ахаров, аваров и икарийцев, сможет победить коварного Разрушителя. Особняком стояли топороносцы. Они тоже сочувствовали аварам и икарийцам, но считали, что к победе над Разрушителем их приведет Боевой Топор.